- А она-то опять ждать будет... Пожалуй, и спать не ляжет сегодня...

- Ясно, не ляжет... А отчего у ней сын-то умер?

- Не знаю... Болел долго... А еще раньше муж умер. Один кот остался, а теперь и кота нет... Обидно ей все-таки!

- Ну ладно! - решительно сказал Левка. - Не пропадать же нам из-за этого? Давай рви!

- Сам рви! Почему я должен? Хитер тоже!

- Давай по-честному: ты одну и я одну! Давай! Вот!

Левка разорвал объявление на мелкие кусочки.

Сережа сложил бумажку и медленно разорвал ее пополам. Потом схватил щепку и выкопал ямку.

- Клади! Засыпай покрепче!

Оба облегченно вздохнули.

- Не ругала бы нас такими словами... - беззлобно сказал Левка.

- А про стекло она все-таки никому не сказала, - напомнил ему Сережа.

- Ну и ладно! Надоело мне с этим возиться! Я лучше завтра в школу пойду. Там наши ребята в футбол играют. А то все каникулы зря пройдут.

- Не пройдут... Скоро в лагерь поедем. Там хоть месяц без неприятностей поживем...

Левка нахмурился.

- Пошли домой, что ли?

- А что скажем?

- Повесили, вот и все! Одно слово соврать только: "Повесили".

- Ну пойдем!

Старичок все еще стоял у окошка Марьи Павловны.

- Ну как, ребятки? - закричал он.

- Повесили! - неожиданно крикнули оба.

* * *

Прошло несколько дней. О Мурлышке не было ни слуху ни духу. В комнате Марьи Павловны было тихо. В сад она не выходила. То одни, то другие жильцы навещали старушку.

Каждый день Эсфирь Яковлевна посылала мужа:

- Миша, иди немедленно снеси бедной женщине варенья. Делай вид, что ничего не случилось, и не поднимай вопроса о домашних животных.

- Сколько горя на одного человека навалилось! - вздыхала мать Сережи.

- Да, - хмурил брови отец, - все-таки непостижимо, куда это Мурлышка делся? И на объявление никто не явился. Надо думать, собаки загнали куда-нибудь беднягу.